29.03.2018
Стратегия — рост отраслей, собирающих вторичные ресурсы


Накануне нового, 2018 года президент Путин подписал законодательный пакет, известный как ФЗ 503-ФЗ от 31 декабря 2017 года, который позволяет развивать раздельный сбор мусора и переработку. А 25 января 2018 года премьер Дмитрий Медведев утвердил Стратегию развития промышленности по обработке, утилизации и обезвреживанию отходов производства и потребления на период до 2030 года.

В ней приведены некоторые важные цифры. У нас большая страна, но свалки грозят стать повсеместным явлением — их площади постоянно растут. Стратегия «видит» около 15 тыс. санкционированных объектов размещения отходов, которые занимают территорию общей площадью примерно 4 млн гектаров, и эта территория ежегодно увеличивается на 300-400 тыс. гектаров. А сколько существует несанкционированных свалок? Можно только предполагать, насколько велик масштаб бедствия. Но динамика отходов, приведенная с Стратегии, во многом говорит сама за себя: если в 2005 году в Российской Федерации зафиксировано образование порядка 3 млрд тонн отходов, то в 2015 году — более 5 млрд тонн, то есть за 10 лет рост составил 166%, а объем возрос за 5 лет более чем в полтора (в 1,66) раза!

Не секрет, что в некоторых отраслях вторичное сырье, извлекаемое из отходов, ценится как существенная добавка к исходному сырью. Например, для металлургии — лом черных металлов как правило ценнее, чем сырье, добываемое из-под земли. Экономика и экология в вопросах переработки лома черных металлов находятся в замечательном согласии. В частности, для металлургии сырье в виде лома черных металлов является высоко востребованным товаром, имеющим высокие стоимостные показатели. Экспортный рынок металлолома оценивается величиной не менее миллиарда долларов (экспортная выручка за первое полугодие 2017 года составляет $570 млн), в связи с чем государство постоянно пытается сократить объем экспорта и развить собственную метллопереработку. Однако делается это настолько неуклюже, что приносит вред отрасли в целом — см. дискуссию, произошедшую недавно по этому поводу в МИА, где прошла пресс-конференция на тему: «Сырьевая и экономическая безопасность в металлургии и ломоперерабатывающей отрасли России» (http://pressmia.ru/pressclub/20180302/951881176.html), которая была посвящена попытке законодателей Хабаровской краевой думы перекрыть экспорт металлолома. Только за последние 10 лет было три это уже третья попытка полностью перекрыть экспорт металлолома с территории Дальневосточного округа (предыдущие были в 2009 и 2012 гг.). Осенью 2017 в хабаровскую Думу был внесен проект портовых ограничений, направленных на фактическую блокировку отправки металлолома из ДВО в Корею, путем указания портов отгрузки, не снабженных железными дорогами. А ранее и на уровне правительства России принимались аналогичные постановления — например в 2009 году вводилось декларирование металлолома в Петропавловске-Камчатском (что подразумевает обязательный завоз металлолома в этот порт) или вообще отгрузку металлолома только через порт Магадан, «славящийся» тем, что там вообще нет железной дороги. Однако Амурский металлургический комбинат, который всякий раз предполагалось «поднять из руин» все никак не встанет на ноги, поэтому все попытки таким образом обеспечить его сырьем проваливались.

Все этим меры — из серии попыток отрегулировать соотношение экспорта и переработки сырья, не вкладывая достаточных денег в развитие самой системы. На примере лесной отрасли, которую много раз пытались «перестроить» путем запрещения экспорта кругляка, хорошо видно, что этот путь решения проблемы ведет в тупик — транспортный и ресурсный. Транспортные издержки и для лесной отрасли и для металлолома имеют зачастую решающее значение. Именно поэтому надо не закрывать, а наоборот — развивать работающие транспортные артерии движения сырья, что автоматически повысит эффективность первичной заготовки, которую можно нормировать — как это делают для лесов с помощью экологической сертификации (см. интервью на эту тему здесь http://www.ecolife.ru/intervju/43384). Вместо ограничений экспортной логистики надо было бы развивать мощности первичного сбора и доставки, что однако требует вложения серьезных средств и усилий — именно поэтому возникает соблазн сделать все легко — одним росчерком пера… Но не получается — все упирается в отсутствие инфраструктуры. Для кругляка это сеть лесных дорог, которая в России в 10 раз меньше, чем, например, в США. Для металлолома естественной инфраструктурой является сеть железных дорог, которые технологически можно сказать «притягиваются» к металлу, а кроме того — нужно развивать силы сборщиков металлолома и их оснащенность, которые до сего дня остаются самыми низкооплачиваемыми, хотя и весьма многочисленными специальностями. Вместо этого российские законодатели действуют ровно наоборот — принимают решения, разрушающее сложившуюся транспортную систему, в результате чего до 30 тысяч сборщиков первичного металлолома могут остаться без работы. Подобные подходы могут только разрушить первичные сети, что является одновременно приговором и металлургическому переделу — возрастающий вклад транспортной логистики убивает рентабельность, что называется «на корню».

Высокую планку упомянутому обсуждению задал представительный состав участников. Вывод из весьма эмоционального обсуждения: возможно гораздо эффективной стратегией является как раз стимуляция сбора металла — сколько еще кораблей ржавеет по берегам и на дне рек, сколько бочек металлотары из-под ГСМ еще не вывезено с территорий северного завоза. Виктор Ковшевный в ходе это пресс-конференции сообщил, что российский металлофонд по черным металлам превышает полтора миллиарда тонн, но ежегодно Россия, в результате коррозии, теряет десятки миллионов тонн — при том, что собирают сборщики примерно 45 млн тонн черного металла за год, причем примерно 30 млн этого объема оправляется на экспорт.

Основной вывод, который следует из истории с металлоломом состоит в том, что не в механическом ограничении экспорта, а в увеличении объемов сбора (гигантские просторы территории ДВО отвечают огромным резервам в этом отношении) и росте масштабов переработки и транспортировки вторичного сырья (металлолома) видится прямой резон для наращивания усилий. Как мы увидим из последующего, этот вывод приобретает все большую и большую актуальность по мере анализа различных отраслей вторичной переработки в России.

Интересно на этом фоне отметить запрет на ввоз металлолома и еще 24 позиций вторичных отходов, осуществленный Китаем. Поднебесная империя наконец задумалась о том, сколько можно всего полезного собрать внутри страны — и приняла решение в конце 2017 года — закрыть импорт 24 видов отходов из других стран!

Справка журнала «Экология и жизнь»: В 2015 году США отправили в Китай более 16 миллионов метрических тонн металлолома на сумму более 5,2 миллиарда долларов — по $325/ тонна. По словам правительственных чиновников, только в 2015 году азиатский гигант купил 49,6 млн тонн мусора. Европейский союз экспортирует половину собранных и отсортированных пластмасс, причем 85 процентов из этой половины поступало в Китай — до тех пор, пока в конце 2017 г. китайскими властями был запрещен ввоз 24 видов материалов, включая бумагу и пластик. По заявлению правительства страны, впредь они будут принимать только перерабатываемые материалы с уровнем загрязнения не более 0.3%. Очевидно, что запрет, наложенный Китаем, влияет на переработку по всему миру: это распространяется на страны ЕС-27, где 87% собираемого переработанного пластика доставляется непосредственно или косвенно через Гонконг в Китай. Япония и США также пользовались тем, что Китай скупал их переработанный пластик.

Таким образом во всем мире разворачивается новый передел отходов. Как же делятся отходы в России? Стратегия рисует такую картину по структуре отходов: «На долю секторов экономики, не связанных с добычей полезных ископаемых, приходится порядка 8% образующихся отходов, наиболее отходоёмкими из которых являются металлургическое производство — 5,6 процентов, сельское и лесное хозяйство — 0,9 процента, энергетика и коммунальное хозяйство — 0,5 процента, пищевая отрасль — 0,4 процента, строительство, химическое производство и производство неметаллических минеральных продуктов — по 0,3 процента. В связи с программами реновации в г.Москве, сносом ветхого жилья в субъектах Российской Федерации, а также развитием строительной индустрии доля отходов строительства и сноса, по предварительным экспертным оценкам, будет иметь тенденцию к росту в пределах значений, составляющих примерно 1 процент». Из Стратегии следует, что на нас надвигается значительное увеличение доли строительных отходов и если ничего не предпринимать, то скорость захвата свалками новых территорий будет только увеличиваться.

Стратегия фиксирует и ситуацию с переработкой пластика: на отечественном рынке фиксируется дефицит вторичных ресурсов, представленных изделиями из пластмасс, полимерной тары, упаковки, утративших потребительские свойства. Производственные мощности переработчиков термопластиковых бутылок в России по состоянию на 2014 год составляли около 177 тыс. тонн в год и были загружены всего на 50-60 процентов из-за отсутствия необходимого количества сырья.

Однако, ставя на повестку дня важную проблему сбора пластика, Стратегия почему-то ничего не говорит об отсутствии автоматов первичного сбора пластиковой тары, с помощью которых решается вопрос с монетизации сбора пластиковых отходов.

Кстати автоматы обеспечивают и анонимность сдачи тары в странах Евросоюза и в Америке, тогда как для России проблема взимания НДФЛ со сборщиков пластика и макулатуры стала настоящим камнем преткновения. Взимать или не взимать налог 13% с тех «сверхдоходов» которые можно получить от сбора вторсырья? Этот вопрос служит предметом дебатов уже более десятка лет и лишь в 2016 году дело сдвинулось с мертвой точки в плане освобождения предприятий при реализации макулатуру от НДС. Что касается пластика и привлечения к сбору частных лиц — с освобождением их от пресловутого налога, депутаты все еще испытывают сомнения. «Они говорят: если принять этот закон, криминальные структуры начнут отмывать на этом деньги, — поясняет депутат Фокин, автор законопроектов об отмене НДС и НДФЛ. — Но если бы мошенники захотели отмыть на этом миллион рублей, то им пришлось бы собрать 200 тонн макулатуры — это семь еврофур бумаги. Даже бы если криминал начал это делать, представляете, сколько бы мы сэкономили деревьев, энергии, топлива и воды… Просто идиллия, и впору всем раздать медали». Будем надеяться, что законодатели сумеют «включить» усилия населения в сбор вторсырья — ведь многие еще помнят как успешно собиралась макулатура в СССР.

Кстати именно сборщики макулатуры в настоящее время наиболее активно выступают в русле формирующегося магистрального тренд на радикальное увеличение собираемости вторсырья. Положение дел в макулатурной отрасли такого — из примерно 13 млн тонн образующейся за год макулатуры собирается примерно 3,5 млн тонн. Однако загрузка мощностей по переработке макулатуры гораздо выше, чем для пластика — еще не так давно мощности были в дефиците, но и сейчас возможности отрасли находятся на уровне 4 млн тонн, т.е. близки к цифре сбора. Например, по словам Дениса Кондратьева — руководителя Лиги переработчиков макулатуры*, норматив экологического сбора** надо поднимать от сегодняшних 10-20% до 60-70%, а ближайшей перспективе — ориентироваться на 100%.

* В Лигу переработчиков макулатуры вошло большинство предприятий по производству бумаги и картона, ставших держателями мощностей по переработке (http://np-pm.ru/about/spisok-chlenov-np.html).

** Вопрос о повышении норматива сбора макулатуры, а заодно и пластика — разъяснения — см. здесь http://www.ecolife.ru/intervju/48457/#3.

Дискуссия по поводу сбора макулатуры активировалась на площадке, которую организовала Ассоциация менеджеров (http://amr.ru/), совместно с группой лесопромышленных компаний Segezha Group (входит в АФК «Система»), которые 2 марта 2018 года провели в МИА «Россия сегодня» круглый стол на тему «Ответственное потребление. Модный тренд или необходимость». Запись и расшифровку выступлений круглого стола — см. здесь http://www.ecolife.ru/intervju/48457/#2.

Надо сказать, что замена пластиковых пакетов на бумажные, поставленная во главу угла организаторами конечно не панацея, но очень хорошая мера для развития мощностей в бумажной промышленности, что возможно станет основой для роста переработки макулатуры. Мария Василькова — вице-президент Segezha group по маркетингу сообщила, что бумажный пакет может выдержать чуть ли не вес человека и может быть достаточно долговечным, а представители компании IKEA поддержали ее, поделившись планами заменить пластиковые сумки в магазине на бумажные пакеты. Однако главное, что тренд на увеличения сбора сырья активно присутствует и развивается.

Несомненно существует целый спектр методов решения пластиковой проблемы, в каждом есть свои плюсы и минусы. Например возврат к бумажным пакетам с экологической точки зрения подвергается сомнению, поскольку бумага производится из деревьев. Замена полиэтиленовых пакетов биоразлагаемыми — к полиэтилену обычно добавляют полилактид, благодаря чему пакет разлагается за 3-6 месяцев. Однако часто спонтанный процесс разложения останавливается на уровне небольших гранул, которые попадая в трофические цепи питания отравляют рыб и птиц — особенно наглядно это видно в районах скоплений пластиковых отходов в океанах. Правда вклад России в океанский сток пластика минимален, для нас значительно актуальнее загряздение рек пестицидами. Существует и направление стимулирования потребителей к использованию различного рода авосек, а также крепких пакетов из полиэтилена.

Развитие переработки пластика обсуждались на международной конференции «Вторичная переработка полимеров 2018», прошедшей 16 февраля (подробности здесь http://www.advis.ru/php/view_news.php?id=4FCB6A4E-68A6-A147-919B-7BB7497FC961). Генеральный директор INVENTRA Рафаэль Григорян отметил, что региональные операторы в перспективе могут стать крупнейшими игроками в сегменте вторичной переработки полимеров. Для этого надо систематически двигаться в сторону увеличения извлечения пластика из отходов. Показательны в этом отношении буквально тектонические сдвиги, происходящие в этой области в Европсоюзе. Европейской Комиссией предложено увеличить процент переработки всего потока пластиковых отходов в ЕС до 55% к 2025 г. В результате импорт ПЭТ-отходов в Китай сократился в 3-м квартале 2017 г. на 177.6 тыс. т или 26% по сравнению с показателями за 2016 г., которые составили 517 тыс. т.. Однако в 2018 году ЕС вынуждена будет предпринять экстренные меры в области обращения с пластиковыми отходами, в условиях, когда Китай закрывает возможности импорта.

Создатели Стратегии по обращению с отходами, принятой в январе, видят высокую наукоёмкость проблемы. Поэтому стратегия предлагает создавать не только промышленные предприятия, но и площадки где наука встречается с производством. Промышленные площадки Стратегия определяет как “многофункциональный комплекс по промышленному обезвреживанию отходов» — производственный объект, включающий в себя комплекс специализированного технологического оборудования, машин, механизмов, установок по обработке и обезвреживанию отходов, функционирующих в оптимальном ресурсо— и энергосберегающем, экологически и технически безопасном режиме в целях уменьшения массы отходов, изменения их состава, физических и химических свойств для обеспечения технологически максимально возможного снижения степени экологической опасности, уровня негативного воздействия отходов на здоровье человека и окружающую среду. А вот момента встречи науки и производства, согласно Стратегии, можно ожидать в “экотехнопарке». По определению, данному в Стратеги экотехнопарк — это объединенный энергетическими и взаимозависимыми материально-сырьевыми потоками и связями комплекс объектов, включающий в себя здания и сооружения, технологическое и лабораторное оборудование, используемые в деятельности по обработке, утилизации и обезвреживанию отходов, обеспечивающий их непрерывную переработку и производство на их основе промышленной продукции, а также осуществление научной, исследовательской и (или) образовательной деятельности.

Основная последовательность действий по управлению отходами во всем мире включает 3 основные составляющие работы с отходами, которые наступают последовательно в течение «жизненного цикла» формирования отходов:

1. предупреждение образования отходов;

2. повторное использование, вовлечение в производственный оборот полезного сырья;

3. обезвреживание путем сжигания или измельчения — повторное использование энергии и наполнителей;

4. захоронение (главным образом золы).

В настоящее время в России все эти стадии сводятся к первичному захоронению на полигонах, площади которых как отмечалось выше растут на сотни тысяч (300-400 тыс.) гектаров ежегодно, причем как правило не спасающему от выделения свалочного газа и крайне неприятных запахов, а порой и вредных газов — таких как сероводород.

В этих условиях научный подход действительно необходим. Возможно Стратегия недооценивает здесь роль таких игроков как имеющиеся отрасли переработки — начиная от металлолома и далее — пластик и бумага, шины и стекло и т.д.. Каждая из этих отраслей обладает своим экспертным потенциалом, в состоянии привлечь своих ученых, «включить свои мозги» в этот процесс. Поэтому этот коллективный разум формирующегося сектора экономики необходимо постоянно опрашивать, для чего несомненно нужна серьезная аналитическая работа — причем не только с отраслевой информацией — нужно рассматривать и очень широкую выборку научных публикаций, чтобы мониторинг новых технологий был достаточно эффективным. Поиск новых организационных форм и решений по взаимодействиям ключевых игроков отраслей также требует центров координации. Хотелось бы надеяться, что они возникнут вместе с экотехнопарками, но для того, чтобы это произошло придется приложить немало усилий.

Однако есть и другая сторона медали — фактически в экономике России запускается новая модель развития — формирование сектора, растущего вместе с ростом общего масштаба экономики страны — сектора вторичных ресурсов, что на Западе связывается с созданием так называемой циркулярной экономики, опирающейся на замыкающиеся (в идеале) циклы движения сырья, в которые вовлекается все большая и большая часть общего потока отходов. Общий тренд состоит в том, что мусор все больше и больше превращается в полезный для экономики ресурс, который преступно изымать из оборота захоронением на полигонах.

Запущенный сегодня президентом и правительством процесс формирования нового сектора экономики надо постоянно домысливать и со стороны общей организации процесса т.е. увязки с инфраструктурой, и со стороны взаимодействия со сложившейся системой стимулов, разрушать которую нет смысла, а вот дополнять, пожалуй, можно.

Для этого нужна оптимизация логистики транспортных перевозок, составляющих значительную долю стоимости сбора для такой огромной страны как наша.

Отдельно стоит рассмотреть усилия по созданию информационных систем. Это не только системы обнаружения, картирования и логистической обработки «залежей» отходов — начиняя от запасов, ржавеющих на островах и реках остовов кораблей, танкеров, барж, паромов и других вышедших из пользования металлоконструкций и заканчивая несанкционированным свалками ТКО и строительных отходов, которые растут незаметно, но опасны больше чем известные — они создают эффект раковой опухоли. Есть еще огромный потенциал новизны, который постоянно создается научной мыслью. И без использования этого потенциала, без информационного слежения и мониторинга научной составляющей, развитие сектора вторичной переработки может еще долго ходить по тому замкнутому кругу, по которому оно и двигалось в предшествующие годы.

Александр САМСОНОВ.

Опубликовано на сайте журнала «Экология и жизнь» 20 марта 2018 года.

Источник:
http://www.ecolife.ru/intervju/48457/

НАШ TELEGRAM

Статьи / 143 / Искандер-ака / Теги: стратегия, обезвреживангие отходов, вторичные ресурсы, обращение с отходами, утилизация отходов, экология, сбор отходов / Рейтинг: 5 / 1
Всего комментариев: 0
«Эко.знай» — международный сетевой ресурс экологического просвещения © 2015-2018.    Редактор — Александр Жабский.    +7-904-632-21-32,    zhabskiy@mail.ru   
Google PageRank — Ecoznay.ru — Анализ сайта