29.03.2019
2. Эволюция методов обращения с мусором от Средневековья до 2019 года

Окончание.

2000. И снова диоксины

EPA выпускает новый доклад о диоксинах. Как выясняется, ситуация значительно хуже, чем казалось ранее. Ученые долгое время полагали: коль скоро уровень диоксинов в атмосфере развитых стран снижается (а он и вправду снижался все 1990-е годы – благодаря вводу более жестких стандартов на эмиссии от МСЗ), значит все хорошо и становится только лучше. Теперь выясняется, что вред, наносимый диоксинами, был сильно недооценен. По новым данным, около 7 % смертей от онкологических заболеваний в развитых странах могут быть связаны именно с хроническим воздействием этих веществ. Публикация отчета EPA вызывает резкую волну протестов против мусоросжигательных заводов в США и Европе. Западные страны вводят новые, более жесткие требования к фильтрам, улавливающим вредные вещества.

2005. Германия ограничивает использование полигонов

Следуя директиве, выпущенной Евросоюзом шестью годами ранее, ФРГ закрывает необработанному мусору путь на полигоны. Большую часть отходов собирают для переработки, около 40 % сжигают, и на захоронение отправляют только золу от МСЗ и предметы, которые физически нельзя сжечь.

К этому моменту от использования полигонов для необработанного мусора отходят и Швеция, и Япония, и Сингапур. Глядя на эту успешную компанию, можно предположить: раз они отказались от захоронения, значит метод этот плох по определению. Может быть, полигоны — абсолютное зло и единственное, что остается развитым государствам, — любой ценой от них избавиться?

Это не совсем так. Да, мусорные полигоны — невыгодный способ обращения с мусором: скорее отсутствие решения, чем само решение. Но, во-первых, на данный момент их существование неизбежно: даже если весь мусор, оставшийся от переработки, сжигать (как делают Германия и Швеция), золу от сжигания все равно придется где-то захоранивать. Во-вторых, грамотно организованный, соответствующий современным санитарным нормам полигон вполне может вписаться как в экосистему, так и в жизнь большого города.

 


Германия. Becker & Bredel / ullstein bild / Getty Images

Чтобы выяснить, какими должны быть «полигоны здорового человека», давайте для начала разберем проблемы, связанные с этим методом утилизации.

Проблема первая, невидимая глазу: протечки. Дождь, проходя через слои мусора на полигоне, собирает токсичные продукты разложения отходов. Получается ядовитая черная жидкость — фильтрат, который может отравить почву и воду по соседству. На современных полигонах эту проблему решают, выкладывая ячейки для мусора специальным изолирующим материалом. Кроме того, на дне полигона устанавливают систему сбора фильтрата, которая откачивает его на поверхность, где его можно собрать, чтобы потом безопасно утилизировать.

Проблема вторая, хорошо заметная: накопление свалочного газа. Свалочный газ — это смесь из метана (CH4) и углекислого газа, с небольшими добавками аммиака, сероводорода и других веществ. Метан горюч и взрывоопасен, известны случаи, когда его относило со свалок и полигонов ветром и он взрывался, в результате чего происходило разрушение домов, а люди получали травмы. Он может «путешествовать» и по почве, скапливаясь в зданиях, находящихся рядом с полигоном или свалкой. Именно возгорание метана, как правило, является причиной пожаров на полигонах. А они особенно опасны тем, что в качестве «дров» выступает пластиковый мусор, который при сгорании выделяет в воздух диоксины и фураны.

Впрочем, свалочный газ вреден, даже если не взрывается и не горит. Во-первых, запах от него (в основном от входящего в его состав сероводорода) серьезно ухудшает качество жизни живущих рядом людей, а относ газа в больших количествах приводит к отравлениям. Кроме того, основной его компонент — метан — один из самых мощных парниковых газов: примерно в 30 раз мощнее «обыкновенного», принятого за стандарт климатического воздействия, СО₂.

Несмотря на всю серьезность проблемы свалочного газа, решение для нее имеется. Полигон или свалку накрывают сверху (землей или изолирующим материалом) и собирают вырабатывающийся свалочный газ через систему труб и колодцев.

После этого можно либо сжечь свалочный газ с помощью газового факела (этот метод наименее выгоден, но и он приносит пользу: устраняет риск неконтролируемого возгорания и снижает парниковый эффект, превращая метан в менее мощный СО₂), либо использовать его как природный — для обогрева и выработки электроэнергии. Такая технология называется «метан в энергию» и активно используется во всем мире — системы сбора свалочного газа установлены практически на всех крупнейших полигонах планеты: в Дели, Инчхоне (Южная Корея), Мехико, Лас-Вегасе, Шанхае и даже на открытой свалке в Лагосе в Нигерии. По данным «Нью-Йорк Таймс», в некоторых регионах США сбор свалочного газа уже дает больше энергии, чем солнечные батареи.

Пример полигона, соответствующего современным нормам, — «Пулау Семакау» в Сингапуре: на склонах отведенного под мусор острова организован коралловый заповедник, который, с одной стороны, ценен сам по себе, а с другой — служит индикатором того, что полигон функционирует без протечек.

 


Фрешкиллс. Alamy / ТАСС.

И еще один важный момент: полигон не вечно остается ничьей землей и царством мусора. После того как он закончит работу, его можно рекультивировать, засыпав землей, засадив деревьями и превратив, к примеру, в парк. Именно это сейчас происходит в США с гигантским полигоном «Фрешкиллс», который пятьдесят лет — до 2001 года — принимал отходы Нью-Йорка.

2009. Европейский союз принимает Директиву по возобновляемой энергии

Эта директива требует, чтобы к 2020 году по крайней мере 20 % всей энергии поступало из возобновляемых источников. Это приводит к стремительному увеличению количества биогазовых станций в Европе: с 6 тысяч в 2009 году — к почти 18 тысячам в 2016-м. На данный момент крупнейший мировой производитель биогаза — Германия, но вообще-то биогазовые станции — чисто европейский тренд. Немалую роль играет биогаз в энергетике США. В Швеции с помощью биогаза запитывают поезд, курсирующий между Линчепингом и Вестервиком, и больше 15 % всего автобусного парка страны. В Индии популярны небольшие биогазовые установки, а в Бразилии с помощью станций биогаза перерабатывают так называемую барду — отходы от производства спирта из сахарного тростника.

 


Robert E. Klein / AP.

2000-2010. Старт возрождения раздельного сбора в России

Начинается все в Петербурге, с мероприятий по уборке мусора, которые проводит волонтерское движение «Мусора.Больше.Нет». К уборке прибавляются акции по сбору вторсырья у населения. Постепенно эта практика захватывает другие города. Опыт акций аккумулируется, и вскоре появляются группы энтузиастов и организации, на ежедневной основе занимающиеся сбором вторсырья и просветительской работой. Объемы перерабатываемого пластика, стекла и бумаги не так велики, ведь работают эти первые организации без правительственной поддержки, без рекламы и инвестиций. Но главное в другом: им удается за короткое время изменить общественное мнение. Из экзотического развлечения ресайклинг и раздельный сбор снова возвращается в мейнстрим.

 


Юрий Белинскии / ТАСС.

2011. Скандал с незаконным вывозом е-мусора из Британии в Африку.

Электроники в мире в наши дни производится огромное количество, и объем этого сектора только растет. Мы не только вводим в обиход новые бытовую технику и гаджеты, но и чаще меняем те приборы, что у нас имелись раньше.

Ведь купить новую микроволновку или телефон, может быть, проще, а иногда и дешевле, чем отремонтировать старые. Во многом виновато «запланированное устаревание»: современная электроника просто не рассчитана на то, чтобы ее можно было передать по наследству детям; да что там — даже на то, чтобы она исправно служила нам самим свыше 5 лет. И если раньше одним компьютером или телевизором человек пользовался лет по 6-7, а то и 10, то сейчас — по 3-4 года, аналогичным образом сократился и средний срок жизни телефонов. Учитывая все это, неудивительно, что объем е-мусора (то есть отработавшей электроники) растет пугающими темпами. Сейчас мир выкидывает около 45 мегатонн е-мусора в год — по весу это четыре с половиной Эйфелевой башни или весь годовой российский экспорт зерна.

Е-мусор относится к классу токсичных: свинец, кадмий, ПХБ — далеко не полный список прелестей, которые могут скрываться в каком-нибудь старом мониторе. Поэтому движение убитой техники через границу, по идее, регулируется Базельской конвенцией. «По идее» — потому что в реальности контролировать международный поток е-мусора очень сложно. Работающую технику секонд-хенд в бедные страны вывозить можно, а как «на глазок» отличить безнадежно сломанный компьютер от потрепанного, но пригодного к работе? Тем более это сложно, когда дело попадает в руки бюрократов, которые самой техники не видят, а руководствуются лишь цифрами на бумаге.


Thomas Imo / Photothek / Getty Images.

Именно это слабое место конвенции используют десятки фирм, которые нелегально собирают е-мусор на станциях переработки и отправляют его под видом подержанной техники в страны Африки и Азии. Одну из таких схем раскрыли в 2011 году в Великобритании сотрудники международного Агентства экологических расследований. Установив маячки на заведомо не работающие телевизоры (то есть такие, которые по Базельской конвенции подлежали утилизации только и исключительно в родной стране) и сдав их в переработку, работники вскоре поймали сигналы, идущие с Африканского континента — из Нигерии и Ганы.

Кстати, Гана — довольно очевидный пункт назначения: именно там расположена одна из крупнейших свалок электронного мусора в мире: Агбоблоши. На ней живут и работают много тысяч людей, которые находят пропитание, добывая из мусора пригодные к переработке материалы (в е-мусоре содержатся ценные металлы). Некоторое время назад свалка наделала шуму в западных СМИ — сразу много изданий опубликовали фотографии голых по пояс людей, стоящих над ямами с горящими проводами. Зрелище действительно более чем адское, и Агбоблоши тут же стала символом «токсического колониализма»: утверждалось, к примеру, что туда каждый год ввозят более 250 сотен тонн е-мусора и весь он идет из Америки и Европы. Исследование ООН, проведенное в 2012 году, показало, что все не так однозначно. Условия в Агбоблоши действительно ужасны, здоровье работающих там людей разрушается с каждым днем, проведенным в токсичном дыму. Но из западных стран приходит только около 15 % тамошнего е-мусора. Большая часть микроволновок, компьютеров и телевизоров на фотографиях с Агбоблоши — родом из самой же Африки.

2012. Евросоюз выпускает Манифест экономики замкнутого цикла

Экономика замкнутого цикла (ЭЗЦ) — это новый вид хозяйствования, который должен (если человечество не уничтожит себя еще до этого) прийти на место старой, линейной схемы «произвел — использовал — выкинул». Ценность товаров и материалов в ЭЗЦ сохраняется как можно дольше. Ресурсы используются экономно, количество отходов уменьшается. Товары проходят множество циклов использования либо перерабатываются после использования — и вливаются в экономику снова. В общем, как пел Элтон Джон в саундтреке к «Королю Льву», «не должен ты брать больше, чем даешь, — в бесконечном круге жизни».

 


Как же добиться этих прекрасных изменений? Во-первых, нужен экодизайн продуктов: их надо производить с прицелом на то, чтобы использовались они дольше, ремонтировались — легче, а в конце использования — перерабатывались во что-то еще. Во-вторых, необходима оптимизация промышленности: она должна эффективнее использовать ресурсы и создавать меньше отходов. Важны и просветительская работа среди населения, и повышение доли вторичного сырья в новой продукции (сейчас вторсырье в Европе составляет только 10 % от всех используемых материалов), и научные исследования, посвященные мусорным потокам. В общем, «экономика должна быть экономной», а еще важно перерабатывать вторсырье по максимуму и заглядывать вперед не на пять, а на десять, двадцать, тридцать лет.

2013-2014. Мусорная реформа в России

К середине 2010-х годов раздельный сбор по принципу «корни травы» уже организован во многих городах России. Объемы пока невелики, ведь занимаются им волонтеры либо малый бизнес, которому отчаянно не хватает инвестиций. Тем временем страна плавно входит в мусорный кризис. Многие полигоны около крупных городов уже переполнены. Подавляющее большинство не соответствует санитарным нормам: нет систем сбора фильтрата, установок сбора свалочного газа (дегазации). В середине 2013 года принимается новая Комплексная стратегия обращения с ТКО (твердыми коммунальными отходами), а в декабре 2014 года принимается закон № 458-ФЗ — комплекс поправок к старому «мусорному» закону 1998 года. Согласно ему, в течение ближайших лет субьекты Федерации должны перейти на новые принципы обращения с отходами. В каждой из областей, в Москве, Севастополе и Санкт-Петербурге должны появиться так называемые региональные операторы — компании, которые будут обеспечивать вывоз, переработку мусора и его утилизацию. Субьекты Федерации должны разработать так называемые территориальные схемы — планы, в которых указаны пути движения мусора и его объемы, — и региональные программы, содержащие планы государственных и частных инвестиций. В приоритете госполитики — сокращение отходов и их переработка. В общем, примерно то же самое, что в европейской экономике замкнутого цикла — правда, пока не очень понятно, каким образом все эти нововведения будут внедряться на местах.

2017-2018. Острая фаза мусорного кризиса в России: ситуация в Волоколамске

В июне 2017 года во время прямой линии с Путиным жители Балашихи жалуются на невыносимый запах от самого большого подмосковного полигона «Кучино». Президент распоряжается, чтобы полигон немедленно закрыли. Сказано — сделано: «Кучино» закрывают в рекордные сроки. Проблема в том, что тысячи тонн отходов, которые вывозят из Москвы каждый день, никуда не исчезли: их нужно где-то захоранивать. Так как «Кучино» выбыло из игры, мусор везут на полигон «Ядрово» в Волоколамске.

Он не рассчитан на дополнительные мощности, и вскоре в городе начинаются проблемы. Жители жалуются на невыносимый запах от полигона. В марте 2018 года ситуация становится критической: более 50 детей одновременно попадают в больницу, и местные жители абсолютно убеждены: отравил детей именно свалочный газ. В Волоколамске начинаются массовые волнения, подают иски, глава города отправлен в отставку. На полигоне «Ядрово» возводят голландскую установку сбора свалочного газа (ту самую, наименее выгодную — с газовым факелом). Тем не менее запах не уходит полностью. По данным DW.com, в 2019 году жители Волоколамска по-прежнему страдают из-за запаха от полигона, и как ситуация будет развиваться дальше — непонятно.

В то же время. Великая война сжигания и переработки

В начале 2017 года компания «RT-инвест», «дочка» «Ростеха», получает заказы на строительство новых мусоросжигательных заводов: трех в Подмосковье и одного в Казани. Жители районов, где планируют запустить МСЗ, выступают против строительства. В обществе разворачивается ярая дискуссия между сторонниками сжигания и переработки. Мусоросжигательные заводы активно рекламируют по телевидению и в интернете.

Но давайте оставим методы дискуссии и перейдем к ее содержанию. Самое поразительное, что аргументы сторон, по сути, не изменились за более чем сто лет — со времени того первого скандала в английском городе Торки. Как и тогда, сторонники переработки беспокоятся за здоровье людей и жалеют упущенную выгоду, а адепты МСЗ напирают на «технологичность», «современность» и «окончательность» (на самом деле — мнимую) решения вопроса.

Чтобы понять, кто тут прав, нужно для начала разобраться, как же работают современные МСЗ.

В главном они ненамного отличаются от старинных деструкторов: мусор сжигают в огромной печи. Разница в том, что теперь печь заметно модернизирована, сверху к ней прикручена очень высокая труба, а на трубу поставлен (в идеале, но не всегда) современный фильтр, улавливающий вредные вещества, образующиеся при сгорании.

Во время сжигания мусора часть его трансформируется в углекислый газ и водяной пар, а часть превращается в золу, причем образуется ее немало: из трех с небольшим тонн мусора может получиться примерно тонна золы. Да-да, МСЗ вовсе не уничтожают мусор, как это иногда подается в материалах в интернете, а только меняют его объем и форму — правда, значительно.

 


Mark Humphrey / AP.

Около 85 % золы МСЗ — так называемая зола донная. Теоретически ее можно очистить от загрязнений и переработать в бетон или асфальт, но процесс этот не бесплатный, требует вложений энергии. Кроме того, чтобы он вообще имел смысл, нужен покупатель, которого заинтересует итоговый продукт. Если же рынка сбыта для стройматериалов нет, то вся наша тонна золы сразу отправится на тот же полигон, куда попал бы сырой мусор. С той разницей, что сырой мусор можно еще когда-нибудь, в будущем, раскопать и использовать, а откапывать золу — занятие совсем уж малоперспективное.

Впрочем, главная проблема вовсе не в донной золе, а в оставшихся 10–15 % — так называемой золе летучей. Это вещества, которые во время инсинерации (то есть сжигания) поступили в воздух и были пойманы фильтрами. Летучая зола крайне ядовита, ведь по сути это концентрат всей той гадости, что высвободилась во время горения мусора: диоксинов, фуранов, свинца, кадмия, меди и так далее. И эту токсичную смесь — сюрприз! — надо тоже захоранивать на полигонах, причем простой полигон для нее уже не подойдет — нужна специальная площадка наподобие той, что используется для радиоактивных отходов. К примеру, Швеция захоранивает летучую золу со своих многочисленных МСЗ на необитаемом острове в Северном море — контейнеры с золой складируют в бывшей известняковой шахте. По данным Гринпис, в России площадок, подходящих для захоронения летучей золы, практически нет. Одно из немногих подходящих мест — Томский полигон токсичных отходов. Дмитрий Нестеров, эксперт Гринпис: «Несмотря на то что, по идее, для утилизации золы от МСЗ Московской области планируется построить специальный комплекс, сейчас как основной рассматривается вариант, при котором контейнеры будут отправлять именно на Томский полигон, а это три тысячи километров пути через всю Россию».

С работой МСЗ мы более-менее разобрались. Теперь давайте рассмотрим плюсы и минусы этой техники в сравнении с переработкой.

Преимущество МСЗ — резкое уменьшение объема и веса отходов. Действительно, этот способ позволяет очень быстро превратить три тонны отходов в одну, тридцать — в десять или даже меньше. И этой способности сжигания оказывается достаточно, чтобы обеспечить ему популярность, к примеру, в Японии. В стране с плотностью населения выше 300 человек на квадратный километр для полигонов просто физически не остается места, а перерабатывать можно пока далеко не весь образующийся у жителей мусор.

На этом плюсы, увы, заканчиваются, начинаются минусы.

1-й минус:

Эффективность. «Энергия из мусора» — звучит круто, почти как «энергия из ничего». Но по правде говоря, мусор — вовсе не ничто, это огромное количество ресурсов, которые мы уже потратили на производство вещей. Сжигание извлекает лишь малую часть энергии, и только ту, что содержится в самих материалах. Стоимость добычи первичного сырья; труд людей; топливо, потраченное на транспортировку товаров; электричество, которым освещали магазин, где они продавались, — всего этого сжигание нам даже отдаленно не вернет.

Разницу между переработкой и сжиганием можно проиллюстрировать на таком бытовом примере.

Петя и Вася унаследовали каждый по идентичной даче, полной хлама, — не антиквариат, но что-то полезное из завалов извлечь все же можно. Петр решает потратить чуть больше времени и сдать свой хлам фирме, которая прочешет его и выберет все, пригодное для использования и продажи. В результате этого он получает, скажем, 45 тысяч рублей. На следующий день к нему приходят соседи и просят поделиться опытом по расхламлению: у них тоже есть старые вещи на продажу.

Вася идет другим путем. Он не хочет ломать голову и тратить время на звонок в фирму и предпочитает сжечь весь хлам в печи у себя дома. Печка коптит, соседи устраивают пикет перед участком Василия, протестуя против запаха и дыма. Тем не менее ему удается успешно перевести наследство в энергию. Отношения с соседями испорчены, зато Вася не тратил времени, не ломал голову и сэкономил целых 12 тысяч рублей на дровах. Впрочем, из этой суммы примерно 5 тысяч ему придется отдать за дополнительно купленные бензин, дрова и газ: без этого тетушкин хлам горел плохо.

Пример, конечно, шуточный, но он недалек от правды. По данным классического исследования американского экономиста Джеффри Морриса, для большинства материалов переработка позволяет сохранить в три–пять раз больше энергии, чем сжигание, даже с учетом затрат на сортировку мусора и транспортировку готового вторичного сырья к фирмам-производителям. Влажный мусор горит плохо, и чтобы его сжечь, необходимо тратить природный газ. А теми материалами, которые горят хорошо, топить печь зачастую просто не имеет смысла: согласно Гринпис, ресайклинг тонны бутылок ПЭТ способен сохранить в 26 раз больше энергии, чем их отправка на мусоросжигательный завод.

2-й минус:

Стоимость. По данным Гринпис, сжигание — самая дорогая на данный момент технология обращения с мусором. Дмитрий Нестеров: «В строительство МСЗ нужно вложить в два раза больше средств, чем в создание перерабатывающего предприятия. Затраты на эксплуатацию мусоросжигательного завода тоже почти в два раза выше, чем на содержание предприятия, перерабатывающего отходы. Ввод в эксплуатацию МСЗ неизбежно вызовет повышение тарифов для граждан. Причем не только на вывоз мусора, но и на электроэнергию (которую жители страны обязаны будут брать у МСЗ по так называемым договорам предоставления мощности). В общем, получается дотационная, неэффективная система, бремя финансирования которой практически полностью ляжет на плечи простых людей».

3-й минус:

Безопасность. Да, мусоросжигательные предприятия Европы и США совсем не те, что были тридцать и сорок лет назад. По данным EPA, сейчас американские заводы отвечают лишь за 3 % диоксинов в атмосфере страны. Но для такой работы нужно жесткое соответствие сразу множеству требований.

Во-первых, нужно самое современное оборудование, в частности сложные и дорогие фильтры. Если хозяевам МСЗ придет в голову сэкономить на оснащении завода, диоксины будут оседать в легких живущих поблизости людей. А скорее даже — в их желудках (ведь большая часть диоксинов попадает в организм по пищевой цепочке, с мясом и молоком, например, коров, евших зараженную траву). Справедливости ради надо сказать: если вы живете в большом городе и покупаете продукты в супермаркете, диоксины в вашем теле есть и так (результаты исследований, проведенных EPA, показали, что эти вещества присутствуют в организмах жителей всех континентов). Весь вопрос в концентрации: чем диоксинов больше, тем выше вероятность, что они станут причиной проблем.

Во-вторых, для более-менее безопасной работы МСЗ необходимо тщательно сортировать мусор еще до отправки в печь. Батарейки, сломанная бытовая техника, лампы дневного света при сжигании выделяют свинец, хлор и прочие вредные вещества. Чтобы избежать этого, их нужно выбирать из общего потока мусора заранее. Дмитрий Нестеров: «Нужна уже работающая схема сбора батареек, ртутных ламп и прочих токсичных предметов. Выбрать из кучи мусора на самом МСЗ, к примеру, провода ПВХ — практически нереальная задача, а при сжигании они отравят атмосферу».

В-третьих, необходимо идеально соблюдать условия эксплуатации. Нарушения правил при загрузке печи, неправильная ее очистка — и диоксины «убегают» в атмосферу. Кстати, на многих МСЗ в самом плане предусмотрена аварийная труба, через которую при необходимости можно отправлять выхлоп прямо в атмосферу, минуя систему фильтрации.

Ирония в том, что даже при наличии самых современных фильтров, при образцовой работе всех систем и сотрудников на МСЗ сжигание не будет безопасным на 100 %. Аварийная ситуация, пожар — и вредные вещества оказываются в атмосфере. С формальной точки зрения абсолютно безвредны и атомные станции (в отличие от МСЗ, они еще и «зелены»: выработка атомной энергии практически не влияет на климат), но «сферическая атомная станция в вакууме» и «настоящая атомная станция в реальности, где может случиться землетрясение или пожар» — это две совершенно разные вещи.

4-й минус:

Мусоросжигание сдерживает развитие переработки. Точно так же, как это случилось 120 лет назад в английском городке Торки, МСЗ рано или поздно начинают конкурировать за сырье с перерабатывающими предприятиями. По мнению экспертов европейского отделения движения Zero Waste («ноль отходов»), снижение мощностей МСЗ позволило бы большинству европейских стран за шесть месяцев перейти к 80 % переработки мусора, а Германия с ее нынешними 67 % без проблем могла бы добиться и уровня 90 %. Почему это важно? См. пункт 1: эффективность возврата ресурсов.

5-й минус:

Мусоросжигание приводит к изменениям климата. Если не считать сжигания природных ископаемых, инсинерация — наименее «зеленый» вид производства энергии.

6-й минус:

Политический. Технология сжигания не только дорогая, но и централизованно-технократическая. Если раздельный сбор или производство биогаза можно организовать на уровне отдельного хозяйства, поселка, то мусоросжигание — это крупный, очень крупный бизнес, государственные дотации, концентрация власти над окружающей средой в руках маленькой группы людей.

7-й минус:

Минус седьмой, но не последний по значимости: бесперспективность. Речь даже не о том, что мусоросжигание медленно, но верно теряет популярность на Западе (в иерархии методов обращения с мусором, принятой недавно в ЕС, оно находится в «желтой» зоне, то есть значительно менее желательно, чем переработка). Дело в другом: оно не выгодно стратегически. Использование мусора в качестве топлива подразумевает, что этого мусора должно становиться больше — ну или, по крайней мере, не становиться меньше. По сути, мы начинаем производить вещи для того, чтобы потом отправить их в печь, — а потраченных на их производство ресурсов нам уже никто не вернет.

2018. Великий китайский пластиковый бан

Принятый в Китае в конце 2017 года и вступивший в силу в начале 2018-го пакет законов «Национальный меч» ограничил импорт в страну пластикового вторсырья. Воздействие его на европейский, австралийский, американский ресайклинг было сравнимо, простите за каламбур, с ударом меча: многие западные СМИ назвали закон настоящей катастрофой для мировой индустрии переработки.

На протяжении более 20 последних лет Китай импортировал вторичный пластик сразу из множества стран: США, Великобритании, Австралии, Германии. За один только 2016 год Китай принял больше 7 миллионов тонн пластикового мусора (для большей наглядности: 7 мегатонн — это почти 1/8 всего объема мусора, пластикового и прочего, производимого Россией). За прошедшие десятилетия экспортеры пластика настолько привыкли к ситуации «Китай скупит все», что особо не стремились развивать собственные перерабатывающие мощности: пластик собирался у населения, его отправляли за море, в документах ставили галочку «переработано» (именно этим объясняются 54 % якобы перерабатываемого в Великобритании вторсырья — на самом деле, большая часть его просто отправлялась за границу). «Национальный меч» положил всему этому конец. Строго говоря, Китай не то чтобы полностью закрывает импорт мусора — он только ужесточает требования к качеству вторсырья, снижая допустимую планку загрязнения до 0,5 %. Но и это катастрофа для фирм-сборщиков, ведь очистить вторсырье до такого состояния очень сложно, а сделать это дешево и быстро — и вовсе невозможно (для сравнения, чтобы понятно было, о чем идет речь: когда вторичный пластик собирают у населения, коэффициент его загрязненности, как правило, составляет около 15–25 %). В начале 2018 года многим фирмам-сборщикам в Англии и Австралии приходилось за свой счет отправлять собранный пластик на свалку, ведь Китай брать его отказался. До 2030 года он мог бы принять 110 тонн пластикового вторсырья, которое теперь придется куда-то деть. Впрочем, коллапса индустрии сбора в западных странах, который обещали СМИ в прошлом году, пока не случилось. Правда, дело не в том, что странам-экспортерам удалось за какой-то год развить собственные перерабатывающие мощности. Просто поток мусора, шедший в Китай, удалось перенаправить в Таиланд, Вьетнам и другие азиатские страны (один Таиланд за прошлый год, компенсируя «выход из игры» Китая, принял в шесть раз больше пластика, чем раньше). Впрочем, остается открытым вопрос, что же случится, когда и прочие страны Азии откажутся принимать западное пластиковое вторсырье. Таиланд и Малайзия уже обещали сделать это в начале 2020-х годов, и это, на самом деле, довольно скоро.

РОССИЯ

Страна запаздывает с переходом на новую систему обращения с отходами. Во многих регионах проблемы с разработкой так называемых региональных схем. Дмитрий Нестеров: «Многие субъекты Федерации сталкиваются с недостатком финансирования и компетенций. Для того чтобы отдать работу по разработке схемы «на сторону», у них не хватает денег, а собственными силами они этого грамотно сделать тоже не могут. Вместо работающей схемы получается такая отписка, документ для галочки». Ситуация с региональными операторами тоже разнится от субъекта к субъекту. «Некоторые области могут похвастаться образцовой работой операторов — к примеру, в Саранске эту роль на себя взяла компания «Ремондис», и им удалось не только организовать раздельный сбор, но и поменять то, как к нему относится население. Они наладили раздельный сбор в пяти городах, занимаются просветительской работой, проводят мероприятия. К сожалению, это пока скорее исключение, чем правило. Во многих субъектах региональный оператор просто губит уже сложившуюся систему раздельного сбора и переработки, замыкая всю схему обращения с отходами на себя. Например, в Саратове инвестор предложил вместо уже работавшей системы сбора бутылок и макулатуры построить мусоросортировочный комплекс и обещал, что перерабатываться будет 70 % вторсырья. Но это совершенно нереалистичные цифры — без предварительной сортировки такого просто быть не может. Во многих регионах проблемы с ростом тарифов: платить жителям теперь нужно больше, а качество услуг, по сути, не выросло — и люди не понимают, за что они отдают свои деньги».

2019. Январь 2019 года в России

Президент подписывает указ о создании компании «Российский экологический оператор», которая будет отвечать за формирование новой комплексной системы обращения с коммунальными отходами. Что нам это принесет, пока судить сложно: по мнению экспертов Гринпис, у нас еще слишком мало информации о новой системе, чтобы делать о ней какие-либо выводы.

ЧТО ДЕЛАТЬ?

Мысль о сотнях мегатонн отходов, создаваемых человечеством в год, вызывает депрессию. Плохая новость: ни одному человеку не под силу в одиночку разобрать острова из пластикового мусора в океане. Хорошая новость: каждый из нас способен сократить количество отходов, оптимизировав личное потребление.

Вероника Мадьярова, специалист в области раздельного сбора, Санкт-Петербург: «Улучшить ситуацию с отходами вы можете, даже если у вас нет доступа к системе раздельного сбора и переработки вторсырья. Удобнее всего это сделать, сокращая избыточное потребление и используя вещи повторно. Смотрите, чтобы продукты не пропадали в холодильнике? Здорово! Купили две классные футболки вместо трех «так себе»? Отлично! Починили старую вещь вместо того, чтобы выкинуть ее и купить новую, — замечательно! Делая потребление более продуманным и осознанным, мы можем сэкономить природные ресурсы и заранее уменьшить будущий объем наших отходов».

Мария ГРАНАТШТЕЙН.

Опубликовано в журнале «Эсквайр» 27 марта 2019 года.

Источник:
https://esquire.ru/article....CfHRZXA

Статьи / 43 / Искандер-ака / Теги: Культура, мусор, Средневековье, обращение с отходами, экология, история / Рейтинг: 0 / 0
Всего комментариев: 0
«Эко.знай» — международный сетевой ресурс экологического просвещения © 2015-2019.    Редактор — Александр Жабский.    +7-904-632-21-32,    zhabskiy@mail.ru   
Google PageRank — Ecoznay.ru — Анализ сайта